Дети, верните деньги! или Новый подход Верховного суда

Два вечера: 14 и 15 июля я провожу Практикум «Налоговая безопасность и проверки в компании», впервые онлайн. Прошлый Практикум прошел в конце января, а за это время очень многое изменилось. Появились новые тенденции в проведении проверок, новые способы доказательства дробления бизнеса и получения необоснованной налоговой выгоды, новые способы борьбы с “серым налом” и многое другое. Также появилась новая важная арбитражная практика. 

Недавно я уже писала об одном из рисков руководителя и о том, как этого риска избежать (см. статью “Переплатил в бюджет, отдай свои”). Сейчас хочу остановиться на важном Определении Верховного суда от 23 декабря 2019 г. N 305-ЭС19-13326, которое попало в “Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020)”(далее – Обзор). 

История дела проста и банальна: в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника в суд обратилась Федеральная налоговая служба с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности С. – генерального директора и собственника ООО “Альянс”, К. – его бывшей жены и их двоих сыновей – Даниила и Дмитрия.

…”задолженность ООО “Альянс” (должник) перед ФНС России (кредитор) образовалась в результате привлечения данного Общества к ответственности за совершение налогового правонарушения. … Используя схемы уклонения от уплаты налогов, ООО “Альянс” выводило денежные средства, полученные от заключенных государственных контрактов через аффилированные и подконтрольные организации (“фирмы – однодневки”), которые в итоге попадали на счета ООО “Векша плюс” – организации, полностью подконтрольной К. … Решением по результатам выездной налоговой проверке от 23.12.2016 ООО “Альянс” начислены недоимка по налогам и сборам, пени и штрафные санкции на общую сумму 309 901 327, 20 руб.”

ИФНС в ходе проверки доказала факт прямого отчуждения денежных средств ООО “Альянс” в адрес подконтрольной К. организации. Таким образом, статус К. как одного из конечных бенефициаров схемы уклонения от уплаты налогов был установлен. “В период совершения упомянутых правонарушений, К. была женой С. То обстоятельство, что впоследствии они расторгли брачно-семейные отношения не может служить основанием для отказа в привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности “. После проведения выездной налоговой проверки С. подарил своим сыновьям дорогостоящее имущество. Собственно основной спор, дошедший до Верховного суда, был о том, можно ли привлечь сыновей С. и К. к субсидиарной ответственности. 

Забегая вперед скажу, что Верховный суд отправил дело N А40-131425/2016 в суд первой инстанции на новое рассмотрение. Но в своем Определении он выразил свое мнение. ВС согласился с тем, что к субсидиарке детей привлечь нельзя, т.к. в период, который проверялся налоговой, они еще были несовершеннолетними и не могли влиять на решения, которые привели к банкротству компании, однако Верховный суд сделал удивительную вещь: поменял требования налоговиков. Цитирую: “Фактически, ФНС России просила взыскать с … Даниила и … Дмитрия денежные средства как с причинителей вреда”. То есть в данной ситуации ВС предлагает взыскать с детей стоимость подаренного имущества, как ущерб, причиненный кредитору, т.е. налоговой инспекции.

Какие выводы напрашивается? Первый, очевидный, о том, что время неразумной оптимизации прошло. Второй – о том, что защитить имущество путем его дарения уже не получится. 

Повторюсь, это не единственное решение Верховного суда РФ, которое достойно обсуждения. Остальные будем обсуждать на Практикуме. На том самом, куда я приглашаю всех, кто хочет сохранить средства и нервные клетки (группа традиционно маленькая). 

И да минуют Вас проверки! 

Искренне Ваша, Наталия Морозова.

P.S. С 28 июля стартует мой Живой онлайн-курс “Эффективное управление финансами в период кризиса”. Он проходит в Zoom (онлайн). 

P.P.S. Для тех, кто любит читать оригиналы, привожу то, что говорится об этом деле в Обзоре. “Лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно с указанным контролирующим лицом за причиненные кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества.

В рамках дела о банкротстве общества уполномоченный орган обратился с заявлением о привлечении С. и двух его сыновей к субсидиарной ответственности по долгам общества. Уполномоченный орган указывал на то, что С. своими действиями довел общество до банкротства и безвозмездно передал своим сыновьям дорогостоящее имущество на основании договоров дарения.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, требование к С. удовлетворено, в удовлетворении требований к его сыновьям отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты в части отказа в удовлетворении требований к сыновьям С. и отправила в этой части обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Мнимая сделка ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ). Как разъяснено в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Процессуальный закон относит к прерогативе истца формулирование предмета и оснований иска. В рассматриваемом случае спор о признании договоров дарения мнимыми сделками и о применении последствий их недействительности на разрешение суда первой инстанции уполномоченным органом не передавался.

Кроме того, даже если суд придет к выводу об отсутствии признаков мнимости у сделки, возможность применения мер ответственности не исключается на основании ст. 1064 ГК РФ.

Фактически уполномоченный орган просил взыскать с сыновей С. денежные средства как с причинителей вреда. Суды не учли, что вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель.

При этом не имеет правого значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки – приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (ст. 24 ГК РФ).

В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (ст. 1082 ГК РФ). Несмотря на то, что основания требований кредиторов к контролирующим лицам (создание необходимых причин банкротства) и приобретшим их имущество родственникам (создание невозможности полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц) не совпадают, требования кредиторов к ним преследуют единую цель – возместить в полном объеме одни и те же убытки (ст. 15 ГК РФ), поэтому к обязательствам контролирующих лиц и упомянутых родственников применяются правила о солидарных обязательствах, что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавших кредиторов.

В период, когда, по мнению уполномоченного органа, заключались договоры дарения, один из сыновей являлся совершеннолетним, а второй – достиг пятнадцатилетнего возраста и его дееспособность определялась по правилам ст. 26 ГК РФ. Суды не проверили, стали ли сыновья С. реальными собственниками имущества, подаренного их отцом, и преследовали ли они, получая имущество в дар, наряду с приобретением права собственности другую цель – освободить данное имущество от обращения взыскания со стороны кредиторов их отца по деликтным обязательствам.”